Непредсказуемая природа выделила Питеру на удивление солнечные выходные, чем наша съемочная группа не преминула тут же воспользоваться. Творческие планы: посмотреть на Николо-богоявленский морской собор и все другое интересное, что вокруг собора с момента основания города накопилось.

Припарковав наше транспортное четырехколесное средство на проспекте Римского-Корсакова, мы с помощью того же проспекта направляемся к Никольской площади.

По пути нам невольно приходится пересекать канал Грибоедова, по обоим берегам которого тянется одноименная набережная. Кстати, почему в эпоху возвращения исторических названий не переименовывают канал обратно в Екатерининский? Грибоедов этот канал копал? Денег на его строительство выделил из казны?

Оказывается, пару раз перед концом царской России канал собирались засыпать, а на его месте устроить проспект с конно-железной дорогой и бульваром. И хорошо, что ни разу не стали приводить этот приговор в исполнение.

Наконец, мы прибыли к Морскому собору (по паспорту он именуется Морской собор Святителя Николая Чудотворца и Богоявления), после чего принялись пристально на него глядеть, начав с четырехярусной колокольни.

Сам собор красив и радует глаз, даже если он смотрит в видоискатель. Здание было построено в 1753 – 1762 гг при непосредственном руководстве архитектора С. И. Чевакинского, заместив собой армейский плац. С тех пор периодически ремонтируется, чем занято и в данный момент.

Если бы вы пришли сюда с экскурсией, то услышали бы примерно следующее: "Пышность и нарядность Никольского собора подчеркивают: богатый антаблемент с овальными окнами верхней церкви, лепные гирлянды цветов и наличники окон, лучковые фронтоны и т.д. Впечатление праздничности сооружения усиливается за счет балконов с коваными узорными решетками."

Собор особенно эффектно смотрится со стороны Крюкова канала. Точнее, смотрелся бы, если не строительные леса и зеленые ремонтно-маскировочные сетки повсюду.

Весна. Влюбленные целуются.

А мы продолжаем двигаться вдоль Грибанала (это я его для экономии траффика буду так называть) к маячащей вдалеке пятикупольной конструкции, по виду напоминающей Свято-Исидоровскую церковь.

Исидор Юрьевский дал название храму своим поступком от 1472-го года: отказался отречься от православия и принять католицизм, за что принял смерть через утопление. Церковь появилась тут в 1907-м на средства, собранные по всей России. И если стоящий неподалеку Никольский морской собор на время коммунистического долгостроя не запирали, то Свято-Исидорская церковь много лет служила местом обитания маляров из живописно-оформительского комбината Худфонда.

На Лермонтовском проспекте нас ждала встреча с другим религиозным течением, представленным Большой Хоральной Синагогой. Говорят, что она вторая в Европе по величине (ступенькой выше на пъедестале почета стоит синагога в Будапеште); выполнена в мавританском стиле; построена в 1898-м.

Когда мы проникли за забор и приготовились прицельной съемкой запечатлеть детали здания, то вызвали недовольство охранника, заверившего нас, что по субботам кан нихт фотографириерт верден, гехен отсюда. Пришлось подчиниться.

Живыми и здоровыми добрались до набережной Мойки. Никогда до этого не видел Исаакиевский собор с этой точки зрения. Не Венеция, конечно, но что-то в этом есть...

Продвигаемся дальше, где расположен Николаевский дворец. Его спроектировал архитектор с замечательной фамилией Штакеншнейдер для сына Николая I, тоже Николая. Дворец был построен к 1861-му году. Щедрый до чужой собственности Ленин совершенно безвозмездно подарил здание Петроградскому Совету профессиональных союзов (о чем до сих пор возвещает прикрученная у входа табличка). Затем Николаевский дворец и вовсе был переименован в Дворец Труда, и еще не так уж и давно это название было выложено ужасными неоновыми буквами на крыше.

В отличие от многих дворцов, портик тут не является доминантой фасада. Просто портик, как бы ненавязчиво говорящий: "Входить сюда, пожалуйста."

Художественная лепнина обращает на себя внимание. Вот, например, полуголые пупсы непринужденно ведут беседы на философские темы.

А вообще-то, в данный район мы спешили из-за острова Новая Голландия. Увы, мы опоздали. Еще несколько лет назад здесь похозяйничал пожар, а за ним и строители нового коммерческого торгово-развлекательного центра, из-за которых в данный момент тут забор и разруха.

Раньше островом пользовались военные, но в 2004-м они передали его на баланс города. Остряки шутили: наградить Иванова за освобождение Голландии, наградить Матвиенко за взятие Голландии.

Кстати художественная лепнина в Санкт-Петербурге встречается крайне часто, только успевай ее замечать.

Улица Глинки, сама того не замечая, привела нас на Театральную площадь, где выставлены напоказ памятники важным персонам русского музыкального мира XIX века. Слева сидит Римский-Корсаков (чья фамилия уже встречалась нам сегодня в названии проспекта). Если источники информации не врут, то предки композитора были с острова Корсика и поначалу звались просто Корсаковыми; специальным указом царя Федора Алексеевича к их фамилии добавили еще и упоминание Рима.

Справа стоит Глинка. С его фамилией все понятно: пра-пра-...-пра-дедушки композитора владели недвижимостью в Ломжи, местечко называлось Глинки.

Последний объект на сегодня - Львиный мост (или Мост о четырех львах). Ввиду особенностей моего личного имени я не могу пройти спокойно мимо каменных, чугунных, бронзовых и разных других тезок. Игнорируются разве что только плюшевые.

Мост, перекинутый через Грибанал (я же обещал!) в 1826-м, сейчас считается очень романтическим местом, и является точкой паломничества туристов (и мы тому тоже подтверждение).

Львы, вцепившиеся в цепи, на которых висит мост, часто меняли цвет. Изначально они были покрашены под мрамор, затем, в конце XIX века, для них не пожалели серой краски; наконец, в середине XX века их сделали белыми, коими они и остаются до сих пор.

Ну а дальше было уже не интересно, ибо суета сует.