Питерская погода угостила нас солнечным днем, что тут же привело к вылазке в город на фотоохоту. План был прост: на Московском проспекте изучить Воскресенский Новодевичий монастырь, а на десерт взглянуть на Чесменскую церковь, ибо где-то там же находится. С таким нехитрым маршрутом, забитым в GPS-навигатор, мы прыгаем в сверкающий фарами автомобиль.

Увы, действительность оказалась каверзнее: в Воскресенском Новодевичем монастыре снимать можно только с благословения настоятельницы. Т.е. посмотреть - пожалуйста, а снимать - никак нет, извольте купить книжку в церковной лавке. Надежда отбрасывает коньки, как известно, последней, и я еще попытаюсь решить эту проблему, но общая тенденция несколько пугает. Получается, что если какой-то памятник архитектуры исторического наследия передан в веденье монахов обоих полов, то будьте добры фотографировать его с той стороны оградки. Печально.

Растроенные, мы перемещаемся внутрь автомобиля, с чьей помощью добираемся до другого пункта своей туристической программы: Чесменской церкви.

Совсем еще мальцом я бывал в ее внутренностях; в то безвозвратно утраченное время там располагался филиал Военно-морского музея, посвященный Чесменскому сражению. В 1991-м церковь стали снова использовать по назначению, что происходит до сих пор.

Немного необычно видеть православную церковь, исполненную в стиле неоготики. Еще более удивительным для меня открытием стали годы постройки: 1777-1780 гг. Казалось, что это здание как минимум на сотню лет моложе. Над проектом церкви трудился Юрий Матвеевич Фельтен, сделавший много красивых вещей в Санкт-Петербурге (например, знаменитая решетка Зимнего сада - в том числе и его чертежей дело).

Позади здания находится военное Чесменское кладбище. Тут в два слоя лежат герои разных войн. Изначально здесь хоронили ветеранов русской армии, но вшагнувшая твердой походкой в страну Советская власть, любившая на месте церквей и церковных кладбищ разбивать скверы и парки, начертала кладбищу другую судьбу - стать последним пристанищем защитников Ленинграда. В 2003-м справедливость была частично восстановлена, и данный крест напоминает всем о когда-то упокоенных здесь воинах, павших или просто сражавшихся во имя России.

Как ни странно, тут же, подле церкви и кладбища, устроена детская игровая площадка.

А напротив, через улицу имени Ленсовета, в тисках безликих построек, стоит Чесменский дворец. Дворец старше Чесменской церкви и изначально звался очень просто - Кекерекексинский. До революции в его стенах пребывал инвалидный дом, после - Ленинградский институт авиационного приборостроения (ЛИАП).

Переменчивая питерская погода проявила удивительную стабильность, и мы, воспользовавшись ее хорошим состоянием, бросились со всех лошадиных сил нашего авто поглазеть на здания другого местного монастыря, Иоанновского женского.

Своей полосатостью здания монастыря слегка напомнили о Флоренции, хотя в этом случае архитектор был самый что ни на есть русский - Н. Н. Никонов. Все это было построено в самом начале XX века, поэтому по назначению использовалось не так уж и долго - до 1923-го, и после 1989-го.

А вот для этих летающих сортиров нет здесь ничего святого.

Иоанновский ставропигиальный женский монастырь расположен на берегу реки Карповки, вдоль набережной которой мы планируем доехать до Гренадерского моста и далее к Сампсониевскому собору - погода все еще проявляет благосклонность к бездарным фотографам вроде меня.

К нашей досаде, собор с ног до увенчанной крестом головы закутан в строительные леса и пленку, да так, что и формы его едва угадываются. Приходится задействовать резервный вариант - посмотреть домик Петра I на Петровской набережной. Между прочим, он был первой официальной постройкой в Санкт-Петербурге.

Домик был деревянным, но раскрашен под кирпич - Петр был крайне увлечен голландской каменной архитектурой и окружающую себя действительность всячески подстраивал под эти вкусы.

Домик использовался в качестве летней резиденции Петра всего пять лет, после чего долго стоял заброшенным. Однако, с 1731-го года его стали обеспечивать защитными сооружениями, а в 1844-м он приобрел современный "футляр". Таким образом, эта "времянка" умудрилась досуществовать до нашего времени практически без изменений.

В доме всего три помещения, не считая прихожей. В самой большой комнате Петр устроил себе кабинет. Таблички хвастаются, что на столе лежит личная курительная трубка царя-просветителя.

В самой маленькой клетушке проходили петровские ночевки. К стене тут прикреплен бронзовый отпечаток царской верхней конечности в натуральную величину. Размер ладошки соответствует росту Петра - 2 м 4 см.

Ну и, конечно, столовая.

Предания врут, будто эту лодку-верейку Петр I построил совсем сам.

Несмотря на противодействие РПЦ нашим планам, день, в целом, удался. Обязательно продолжим изучение приютившего нас города в будущем.